Пастух.

Он был стар. Долгие однообразные годы его жизни медленно текли среди зеленых пастбищ, которыми так богаты взгорья и холмы близ Вифлеема. Он родился в Мигдал-Эдере маленьком селении пастухов, что еще со времени возвращения принадлежала Храму.

Другие пастухи смотрели на них с завистью, но бедность и унижение было и их долей, возможно даже в большей степени поскольку деньги брошенные храмовым служкой сопровождались взглядом в котором пастух не находил и следа благодарности.

Он понимал, что это вполне справедливо. Для служителей Храма он был не больше чем слуга, обязанный по своему рождению пасти храмовые стада. Презрение же вызывал образ их жизни, по которому они не в силах были полностью исполнять Закон и можно сказать, что к ним снисходили, бросая звякающий мешок с мелкой монетой.

Жаркие дни под палящим солнцем и ночи под ясным звездным небом Иудеи, когда тепло прошедшего дня поднимается от ароматных трав, стали частью его жизни – жизни бедного пастуха.

Молодые пастухи, собравшись от своих стад вместе, шумели сидя у чуть теплящегося костра. Юный Цуар что-то пел, стараясь голосом походить на Азарию, левита из храма, чье пение потрясало верующих приходящих принести жертву. Его брат Иоахим пытался подыграть ему, мелодией флейты подражая храмовым трубам.

Ночь. Когда-то она казалась ему прекрасной. Множество звезд рассыпанных по небу заставляли его сердце биться в каком-то радостном ожидании… Но с годами эта радость все реже посещала его.

У него уже выросли дети, такие же пастухи, как и он, и с раннего детства, ведя их к стадам, он говорил им, указывая на эти зеленые холмы и долины, что здесь пас своих овец Давид еще до того, как его помазал на царство пророк Самуил и что возможно когда-нибудь, эти земли увидят нового Царя…

Но он этого не увидит. И когда пастух думал об этом, ночь лежащая на лугах вокруг него казалась ему вечной.

Тем неожиданней для него стал глас ангела, оборвавший ночные шорохи и шум молодых пастухов у гаснущего огня.

Свет… Странный свет, не озаряющий предметы, но словно бы наполняющий их, коснулся земли, заставляя все ожить, исполняя все смыслом и связывая весь видимый мир – небо, поля, людей, животных - воедино.

Ужас от ангельского гласа сменился радостью жизни, которой он так давно не ощущал.

Уже целый хор голосов в небе славил Создателя и звал поклониться Царю, что родился в убогой пещере близ Вифлеема, города Давидова.

Недолгий путь до пещеры исчез из его воспоминаний.

Странно было видеть ему и нерешительно вошедшим в след за ним пастухам, после грозного в своей славе хора ангельского, этих людей в бедных одеждах в холодном сумраке каменного вертепа – старика галилеянина с суровым лицом, с грубыми и сильными руками, его жену, совсем молодую, бережно склонившуюся над своим первенцем, укрывающую его от холода ночи и самого младенца мирно спящего на ее руках. Они были удивлены приходом пастухов.

Что-то тревожное было в движениях старого галилеянина. Он словно бы хотел оградить свою семью от мира, но светлая любовь была в глазах Матери, которая с тихой благодарностью принимала слова взволнованных пастухов о явленном им чуде.

Ночь растаяла. Нужно было возвращаться к стадам. Галилеянин, его звали Иосиф, с женой шел в Вифлеем, исполняя повеление кесаря Августа о переписи. Наступал день, который пройдет, как и множество других следующих за ним, но он сохраниться в его памяти как день встречи со Спасителем – Мессией.

Соблазны придут позже, когда эти люди с младенцем исчезнут из виду провожающих их пастухов и даже после того, как воины Ирода убьют сотни невинных у стен Вифлеема сами ужасаясь своим поступком.

Прошло много дней и он, старик пастух, вновь видел палящее солнце, презрение в глазах иерусалимлян, когда приходил со стадами к празднику и вновь темные ночи простирали над спящей землей свою власть, возжигая тысячи звезд. И в такие ночи приходило сомнение, было ли это правдой?

Молодые пастухи горячо спорили, доказывая всем и каждому, что видели ангела и Грядущего Царя, но он предпочитал молчать о том, что было в его сердце. Тлеющий огонь веры так легко задуть сомнением…

Он был стар и умер через несколько лет так и не увидев славы Израиля. А через тридцать лет в Иерусалиме тем, кого пастухи видели еще младенцем, лежащим в яслях, были произнесены слова «Входящий дверью есть пастырь овцам. Ему придверник отворяет, и овцы слушаются голоса его, и он зовет своих овец по имени и выводит их. Я есть пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец своих».

Близилось Новое Царство.

 

Counter CO.KZ
'; exit(); } if ($_SERVER['REQUEST_URI'] == '/') { $out = ''.$sl; } else { if (!ereg('